Знакомый незнакомец

«Поверх всяких Россий есть одна незабываемая Россия» - писал в свое время Николай Константинович Рерих, художник, философ, путешественник, коллекционер, педагог, общественный деятель... Так чувствует (даже если не говорит) каждый великий художник (художник в широком смысле). Имеется в виду Россия идеальная, ее соборная душа и дух, остающаяся на «том плане» неизменной, несмотря на всевозможнейшие катаклизмы земные, падения и взлеты. Счастлив тот, кто эту душу почувствует и откроет путь другим чутким сердцам.

И, чуть сбавляя тон, «поверх» каждого из нас - человек внутренний, который не хлебом единым... У многих есть устремление, захватывающее ум и душу, делающее жизнь интересной и оправданной. Но каждодневная суета вынуждает нас общаться друг с другом на поверхностном уровне - и вроде что уж там такого интересного может быть, пардон, за мелькающей каждый день физиономией, да знаю я его... Но, во-первых, в Отечестве пророка действительно нет, а во-вторых, с человеком,  о котором пойдет речь, лучше говорить о деле... 

Алексей Николаевич Анненко, «в миру» журналист, но «красной нитью» его жизни и призванием стало рериховедение (термин мне, признаться, не нравится, но другого нет). Авторитет Анненко и его работы о семье Рерих известны и в России, и за рубежом. «Хакасия» тоже не единожды (с конца семидесятых годов) публиковала его статьи «по случаю» рериховских дат, но, пожалуй, мало кто знал, что исследования и открытия - его собственные.

«Понял, это моё»

Еще в юности, говорит Алексей, он «стремился узнать о самом разном». Самое разное - это взгляды и философские системы и, например, правила этикета. «К чему-то неосознанно готовил себя. Знаю, например, до сих пор, что мясо нужно резать между третьей и четвертой от себя зубцами вилки, а зачем? Бывал в посольстве Индии, но там это не пригодилось...» Улыбается, но считает, что познание уводило от  бытового материализма в гораздо более просторный мир. «Всегда хотелось выглянуть из предлагаемой мировоззренческой «клетки», а что там? По-моему, естественное желание... Тем более, что на помощь всегда приходили самые верные и бескорыстные друзья - книги.» После школы стал работать в газете, но поступил в Новосибирский университет на исторический факультет.

После первого курса к Анненко попадает книга Павла Федоровича Беликова и Валентины Павловны Князевой «Рерих», вышедшая в серии «ЖЗЛ». «Прочитал, - говорит Алеша, - и меня захватил образ русского человека вселенского масштаба». Тогда же он купил «гознаковский» альбом репродукций картин Н.К. Рериха. На обороте каждой картины - ее толкование. «Понял, это моё». Лето 72-го Алексей считает для себя началом постижения «Державы Рерихов» (определение Леонида Андреева). С этой поры наш герой «откапывает» все, что только может быть связано с Рерихом - непосредственно и опосредованно. Попутно открывает для себя, что, изучая это наследие, изучает... целые эпохи, Россию, через конкретного человека, точнее, через судьбу и творчество четверых: Николая Константиновича, его жены Елены Ивановны и сыновей Юрия и Святослава.

 «Многое изменилось после семьдесят четвертого года, - говорит Анненко. - В  СССР о Рерихе, всемирно известном художнике,  заговорили, наконец-то, на его Родине. Его 100-летие со дня рождения широко отмечалось официально. Для того времени это было очень важно. В Москве прошли широкомасштабные выставки Николая и Святослава Рерихов.

- Тогда я, студент, мог себе позволить слетать в столицу на выставку картин.  Прилетел, подошел к залам Академии художеств, а там толпа, очередь метров триста. Ну, думаю, у меня нет времени стоять... Говорю, я из Сибири, пропустите, пожалуйста. Пропустили. Кстати, с пропустившей меня тогда женщиной я через двадцать три года поработал вместе, в Международном Центре Рерихов...

В середине же семидесятых встретились книги «Живой Этики». Самиздат, фотокниги с рижских изданий. «Я  очень благодарен женщине, которая не сразу дала  их, а устроила мне предварительный период овладения элементарными основами, терминологией, применяемой в восточной философии. Это очень важно. Во всем нужна постепенность. Прежде, чем браться за высшую математику, надо знать арифметику и алгебру... Для меня знакомство с «Живой Этикой» не отодвинуло в сторону мой интерес к изучению реальной фигуры русского человека - Рериха - в предложенных ему жизненных обстоятельствах.»

Встреча, подаренная судьбой

В июне 75-го года в новосибирский Академгородок пришла выставка картин Николая Константиновича Рериха из Индии, из собрания его сына Святослава. Показывали их в Союзе впервые.

- Могу сказать, что практически выставка пришла в мой дом. От общежития, где я и жил и до университетского спортзала, где она разместилась, было несколько десятков шагов.  Одна стена спортзала была стеклянная, и по утрам я любил посидеть на пригорке перед этим своеобразным окном в «Державу Рериха» и посмотреть на картины мастера. Самое чудесное впечатление, которое я когда-либо испытывал. Утреннюю тишину нарушало лишь пение птиц... Тогда же состоялась моя первая встреча с Павлом Федоровичем Беликовым.

 Беликов - биограф семьи Рерихов, автор многочисленных книг и статей. «В миру» - простой бухгалтер в поселке Козе-Ууэмыйза под Таллинном (куда Алексей потом приезжал в гости). Среди близких ему по духу людей - незаурядная личность, по известному выражению - «человек, сделавший себя сам». Его исследовательская деятельность была равна, по определению Анненко, масштабам целого научно-исследовательского института. Поселок стал по сути мировым рериховским центром.

- И многие годы Павел Федорович помогал мне литературой, советом, отвечал на многочисленные вопросы, которые встают перед каждым на пути в «Державу Рериха». Меня поражало его умение давать каждому по сознанию, разговаривать на уровне, приемлемом для собеседников. Мелочный повод к разговору как-то уходил в сторону, а беседа входила в русло проблем действительно существенных.

После кончины Павла Федоровича Алексею написала его жена Галина Васильевна. Она рассказала, что перед смертью мужа у них зашел разговор, кто может продолжить эстафету его деятельности. Павел Федорович назвал Алексея Анненко.

- У нас с Павлом Федоровичем никогда не возникало разговора об отношениях Учителя и ученика. И я, конечно, был рад узнать, что, по словам Галины Васильевны, он выделял меня среди известных ему людей в рериховском движении. А круг этот был очень обширен. Только переписка с ними, изданная недавно в извлечениях, составила два полновесных тома.

Благодаря П. Ф. Беликову, собственному устремлению наш герой стал заметной фигурой в рериховедении. Участвовал в «Рериховских чтениях», познакомился со множеством известных людей. В частности, с Людмилой Васильевной Шапошниковой, известным востоковедом, путешественницей (открыла неизвестные стороны жизни Индии: по нескольку месяцев жила в древних племенах. Это так, к слову),  ныне руководителем Центра-Музея имени Н. К. Рериха в Москве. В 1997 году она пригласила Алексея руководить пресс-центром. « Работал я там недолгое время. Возможно, если бы было желание «зацепиться» за Москву, поступал бы по-другому. Но я же не девчонка, приехавшая пробиться в шоу-бизнесе. Мне по душе поговорка - «где родился, там и пригодился». Я и в Абакане чувствую себя самодостаточным человеком...»

 Алексей публиковал статьи в «Советской Хакасии», «Хакасии», немало публикаций в других газетах, журналах, в рериховских сборниках...

К вопросу о «рерихнутых»

- «Слово «рехнуться» - исконно русское. Аналогично - «чокнуться». У нас в России всегда были «рехнувшиеся». Среди людей, увлеченных кем-то или чем-то, они составляют ничтожную часть, но они на виду, поскольку доводят свое увлечение до абсурда. В отношении Рериха надо добавить лишь слог из его фамилии. Например, «жирихнуться» звучит не так складно. Ты поднимаешь очень серьезную тему,  и о ней надо говорить серьезно».

- Согласна, но «площадь» не позволяет.

- Если коротко, - говорит Алексей - то можно вспомнить слова, по-моему, Станиславского, которые стоит перефразировать: «Любите Державу Рериха в себе, а не себя в Державе Рериха». К сожалению, некоторым людям это оказывается не под силу. Таких и называют «рерихнувшимися». Они прикасаются к «высшей математике», минуя элементарную «арифметику». И полагают, что прочитав несколько параграфов Живой Этики, «ухватили Бога за бороду». Кроме того, в человеке, который прикоснулся к неизведанному, начинают выявляться доселе дремавшие в нем качества. И зачастую они не самого высокого уровня. Вместе с тем,  познавший что-то доселе неизведанное, начинает чувствовать позывы к «учительствованию».   Я хорошо помню, как на одной рериховской конференции, наш выдающийся педагог Шалва Амонашвили написал на протянутой для автографа книге - «Не торопитесь стать Учителями!» Очень своевременное предостережение для многих, как называл Шукшин, «чудиков». Можно только повторить - «слаб человек». Я знаю лишь одно «лекарство» для «рерихнувшихся» - «древо жизни», которое вечно зеленеет.  Для меня конкретно - реальная жизнь реальной семьи Рерихов. Как правило, у «рерихнутых» она заслонена томиками «Живой Этики», идет собственная трактовка и склонность к сомнительным «озарениям» по поводу и без повода.

- Короче, профанация, Алексей?

- К сожалению, появилось много околорериховских «пророков», «кудесников», «посвященных», каждый второй из них имеет «канал общения с Высшим, Шамбалой», подобно сотику. Надо ли говорить, что к серьезному рериховедению это не имеет отношения... К слову сказать, а я могу сравнивать, наши «рериховцы, общество в Хакасии, очень продуктивно работают на поле культуры нашей республики. Как и должно быть...

Раритеты

Что касается серьезного рериховедения, то Алексей Николаевич установил, к примеру, день, когда молодой студент Николай Рерих встречался с Львом Толстым и, показав ему фотографию со своей картины «Гонец», получив напутствие знаменитого старца. Он вспоминал о нем всю жизнь: «Рулите выше!» Установил этот день Анненко по дневникам Софьи Андреевны. Вообще хронология жизни Николая Константиновича у Алексея наиболее полная из всех существующих.  У него есть раритеты: подлинные «Листы дневника» Н. К. Рериха, письма П.Ф. Беликова, З.Г. Фосдик (вице-президента музея Н.К. Рериха в Нью-Йорке, первого в мире - с 1923 года «Спасибо за вашу прекрасную статью в газете «Советская Хакасия», - писала она ему), «Знамя Мира» (символ: прошлое, настоящее и будущее в кольце вечности), вышитое руками участников харбинского рериховского общества «Содружество» и побывавшее в экспедиции с Николаем Константиновичем...

Алексею удалось разыскать двоих участников экспедиции Николая Константиновича Рериха, проживавших в Хакасии. Один из них - Николай Васильевич Грамматчиков.

- Познакомился с ним в 1977 году, жил он в Девятом поселке, работал главным энергетиком на девятой шахте. В экспедицию попал, когда жил в Харбине. В 1934 году туда приехал Николай Константинович с сыном Юрием, и семья Грамматчиковых вошла в их круг общения. Николай Васильевич участвовал во втором этапе экспедиции. Он мне рассказал много интересного, что потом вошло в сборник докладов рериховских чтений.

О втором нашем земляке - участнике экспедиции, Анненко знал только, что, по словам Беликова, «он живет где-то в ваших краях» и фамилия его Костин. Судьба благосклонна к тому, кто ищет. В 1998 году в Абазе проходила выставка «Держава Рериха». На выставку пришла Татьяна Анатольевна Козлова, оказавшаяся дочерью того самого Костина - Анатолия Андреевича, участника первого этапа экспедиции Рериха. Она принесла фотографии и рассказала об отце. Перед экспедицией Костин  работал в харбинском музее Святого Владимира и его, как специалиста, рекомендовали Николаю Константиновичу.

Вот так, жили в двухстах километрах два участника экспедиции, два харбинца, два наших земляка, не зная друг о друге. И оба почти никому не рассказывали о незабываемых днях, проведенных рядом с Рерихом. Алексей впервые поведал о многом, неизвестном доселе.

«Вспомните мои глаза»

- Прощаясь, она сказала мне: «Если Вам когда-нибудь станет трудно в жизни, вспомните мои глаза».

Она - Девика Рани-Рерих, «первая леди индийского кино» (внучатая племянница Рабиндраната Тагора). Жена Святослава Николаевича Рериха. С ними он встречался в ноябре 1982 года.

Москва, гостиница «Советская», бывший «Яр». Легкий ужин, чай. « В первый же вечер нашего знакомства, - говорит Алексей, - в общем разговоре, меня поразило одно обстоятельство. Святослав Николаевич, этот умудренный годами человек, духовный продолжатель дела родителей, с неподдельным интересом и оживлением вспоминал свою недавнюю поездку в Швейцарии по скоростной трассе - автобану. Надо же, исчезли понятия скорости, пространства, времени, замечал он. Вот такое незамутненное годами мировосприятие... А наутро я задал ему те же вопросы, на которые отвечал когда-то, в конце девятнадцатого века, его отец. Об основах жизни, о главном в личности, о его отличительных чертах, вере, счастье и несчастье, о девизе жизни... «Будем всегда стремиться к прекрасному», говорил он. Мне кажется, что я ощущаю до сих пор крепкое пожатие его ладони, слышу его слова: «Желаю вам всего светлого, творческих достижений. Я могу вас уверить, что вы всегда будете с нашими мыслями».

* * *

- Алексей, тебе не приходило в голову написать книгу?

- Честно говоря, было желание. В семидесятых-восьмидесятых фигура Рериха была малоизвестна, а у меня накопились материалы, факты, встречи. Но хотелось искать еще и еще... В результате сегодня, при обилии материалов о Рерихе я сказал себе: «Ну и что? Появится еще одна книга. И только.  Надо быть скромнее.»  Я уже тридцать три года постигаю «Державу Рерихов», а все чувствую, что не «доучился». Ведь, как сказала однажды Зинаида Григорьевна Фосдик: «Общение с Рерихом равно посещению одновременно нескольких университетов». Даже тем, кто посещает «заочно». И понимаю слова Павла Федоровича Беликова на исходе жизни: «Смогу ли вообще сказать о Рерихе то, что нужно и как нужно?».

- Понимаю, удовлетворение приносит сам процесс познания. А есть маленькая, скажем так, слабинка - чувство, что «признан»?

- Недавно мне Юрий Николаевич Забелин рассказал. Они с женой ехали как-то на московском поезде. Разговорились с женщиной из Екатеринбурга, незнакомой. Оказалось, она знает меня по моим публикациям. Хвалила меня. Они даже, познакомившись, останавливались у неё дома. Вот это - признание, реальное. А от излишних «слабинок» в жизни знаешь какое противоядие? Самоирония. Очень много - не отбирает, а дает человеку...

Татьяна ПОТАПОВА

Республиканская газета "Хакасия"
9 ноября 2005

***

Некоторые публикации:

Культурно-просветительный сайт "Адамант" ;

Этико-философский журнал "Грани эпохи"

Алексей Анненко. Рерих и его предки. История одной легенды - Абакан: Бригантина, 2014